Краткий пересказ “Человек в футляре„

Ветеринарный врач Иван Иваныч и учитель гимназии Буркин заночевали в сарае у старосты села. Они не спали и рассказывали друг другу разные истории. Буркин вспомнил историю про своего сослуживца, учителя древних языков Беликова, и решил её рассказать.

Этот человек, Беликов, был известен во всём городе своей странной привычкой. В какую бы погоду он ни выходил — в дождь, в жару или в снег, — он всегда был одет почти одинаково. На нём были калоши и тёплое пальто на вате, он непременно носил зонтик и тёплые перчатки. Даже лицо своё он, казалось, прятал. Он постоянно поднимал воротник, а уши закладывал ватой. Он всегда носил тёмные очки, а дома закрывался на все замки и ставни. У него был особый чехольчик для перочинного ножа, и даже свои часы он хранил в сером футлярчике из замши.

Но дело было не только в вещах. Сам образ мыслей Беликова был будто в футляре, в оболочке. Он понимал только те бумаги, где что-то запрещалось. Если в бумаге просто разрешали что-то, это вызывало у него сомнения и тревогу. Любое отступление от правил, даже самое маленькое, пугало его. Он часто говорил: «Как бы чего не вышло», и эта фраза стала его главными словами. Он боялся всего нового, всего живого, что могло нарушить заведённый раз и навсегда порядок.

Беликов преподавал древние языки, и это было очень символично. Древние языки были для него таким же футляром, куда можно было спрятаться от современной жизни. На уроках он хвалил прошлое и ругал настоящее, ему было уютно среди мёртвых языков и правил, которые уже не менялись.

Его поведение угнетало не только учеников, но и всех учителей в гимназии, и даже весь город. Он приходил в гости к коллегам, садился молча, смотрел и уходил. Этого молчаливого наблюдения было достаточно, чтобы люди чувствовали себя неловко. Под его влиянием в городе перестали ставить домашние спектакли, открывать читальни, помогать бедным. Все боялись, что Беликов узнает и донесёт начальству. Он имел привычку ходить по квартирам учителей, садиться и молчать, будто что-то высматривая, и этого было достаточно, чтобы все боялись и жили с оглядкой на него.

И вот в город приехали два новых учителя: Михаил Саввич Коваленко, учитель истории и географии, с собой он привёз свою сестру Вареньку, весёлую и шумную девушку. Варенька пела, смеялась, и вся гимназия и город оживились. Даже Беликов заинтересовался ей. Коллеги решили поженить их, казалось, это могло его изменить. Вареньке тоже советовали выйти за Беликова, потому что она была уже не молода и не прочь была выйти замуж.

Беликов стал ходить гулять с Варенькой, но мысль о женитьбе пугала его ещё больше. Он всё взвешивал, думал об обязанностях, говорил, что надо хорошенько подумать. Он часто ходил к Коваленко, но больше для того, чтобы сидеть молча, чем чтобы ухаживать за сестрой.

Однажды кто-то нарисовал злую карикатуру, где Беликов идёт под руку с Варенькой, а внизу подпись: «Влюблённый антропос». Эту картинку разослали всем учителям. Это сильно смутило Беликова. А затем, в первое мая, учителя решили съездить за город в лес. Беликов увидел, как Варенька и её брат едут на велосипедах. Для него это было неслыханным нарушением приличий. Учителю гимназии, да ещё и с женщиной, кататься на велосипеде — это казалось ему чем-то ужасным.

На следующий день Беликов пришёл к Коваленко домой, чтобы выразить своё недовольство. Он сказал, что должен доложить директору о неприличном поведении. Он был бледен и серьёзен. Михаил Саввич, брат Вареньки, человек прямой и горячий, терпеть не мог Беликова. Он не выдержал и пришёл в ярость от этой угрозы. Он схватил Беликова за воротник и спустил с лестницы.

В этот самый момент вниз по лестнице как раз поднималась Варенька. Увидев Беликова, который кубарем катился вниз, она громко рассмеялась. Этот смех решил всё. Для Беликова было страшнее всего быть осмеянным, стать посмешищем. Он встал, молча собрался и ушёл к себе домой. Больше его уже никто не видел живым.

Придя домой, он лёг в постель и больше не вставал. Через месяц он умер. Когда он лежал в гробу, выражение лица у него было смирное, приятное, даже весёлое. Казалось, он наконец-то достиг своего идеала: его положили в футляр, из которого он уже никогда не выйдет. Этот футляр был ему как раз по размеру.

Все, кто присутствовал на похоронах, думали, как хорошо, что Беликова больше нет. Но прошла всего неделя, и жизнь в городе потекла по-старему. Хоть и похоронили «человека в футляре», оказалось, что таких людей, готовых спрятать свою жизнь в оболочку правил и запретов, оставалось ещё очень много. Давление, страх, желание запретить что-то живое — всё это никуда не делось.

Закончив рассказ, Буркин и Иван Иваныч лежали в темноте и молчали. Было слышно, как за стеной сарая ходит хозяйка. Иван Иваныч, подумав, сказал, что жить так, как жил Беликов, в вечном страхе и подчинении выдуманным правилам, — это невыносимо. Он говорил, что такая жизнь — это тоже футляр, который мешает человеку быть свободным и счастливым. Но его собеседник, Буркин, уже почти засыпал и не хотел больше рассуждать на серьёзные темы. Он просто накрылся с головой одеялом, чтобы скорее уснуть.

А на улице ночь была тихая и тёмная. Казалось, сама жизнь замерла в ожидании чего-то, но по-настоящему ничего не изменилось. История одного человека в футляре закончилась, но мысль о том, что каждый может в чём-то походить на него, осталась в воздухе этой тёмной ночи.